Описание

Современная беларусская литература на беларусском языке.

МИСТИКА | ТРИЛЛЕР | ЛЮБОВЬ | ДЕТЕКТИВ | ФОЛК

Если ты живёшь около Прорвы, проще поверить в оборотней, чем в бесперебойную мобильную связь.

Но наш главный герой — городской. Преподаватель университета Антось теряет верного друга, бигля Аргуса. В то же время жена решает, что их брак себя исчерпал. Ища какое-то хобби, чтобы занять голову, Антон соглашается помочь знакомой и разобрать текст загадочных тетрадей, найденных на чердаке в одной из деревень неподалёку от Прорвы – болота, у которого жил и дед главного героя. Тетради написаны зюттерлином, теперь уже забытым немецким шрифтом. Поддаются только отдельные слова, но чем больше герой понимает, тем с большей тревогой смотрится в зеркало.

ЦИТАТА ИЗ КНИГИ:

Тетради были разные. Слишком разные, чтобы можно было объединить их какой-нибудь общей характеристикой, словом или подходящим описанием. Одни — тонкие, чуть толще обычной школьной тетради, другие — толстые, мясистые, как пьемонтские быки. Бумажные обложки, клеёнчатые обложки, картонные обложки, тетради вовсе без обложек… Штук двадцать, не меньше. Сложены кое-как — ровно сложить их было невозможно, они кренились вбок и грозили рухнуть, грохнуться вниз со стола на мак и кружки для кофе.

— Можно? — спросил я.

— Да, конечно, — кивнула Яся. — Бери и смотри. Это только часть, чтобы у тебя сложилось представление.

Рукопись, что лежала сверху, была обычной общей тетрадью. Прижав большим пальцем срез, я пролистал её веером. Запахло пылью и старой бумагой. Потом открыл наугад. Светлые страницы в клеточку, без полей, ещё не успели пожелтеть. Они были исписаны чётким и плотным почерком: строки шли в каждой линейке клеток, буквы то клонились вправо, то выпрямлялись, словно солдатики на параде, то начинали валиться влево, будто на этот строй налетел ветер и рассыпал ряды бравых прусских воинов.

— Напоминает бустрофедон, — сказала Яся.

— Что? — не понял я.

— Такой способ письма. Чётные строки идут слева направо, нечётные — справа налево.

Только этого ещё не хватало! Если так, то горькая моя доля — придётся отслеживать номера строк, чтобы не перепутать направление.

— Так это бустрофедон?

— Нет.

— Слава богу, — пробормотал я.

— Что думаешь?

Я отложил тетрадь, взял другую, пролистал её. Всё та же картина: плотный текст, переменный наклон. Ни одного рисунка, ни одного знакомого слова. От вязи символов рябило в глазах.

— Как это разобрать?

— Дело привычки, — Яся пожала плечами. — Ничего сложного.

Следующий конволют был собран из тонких ученических тетрадей, объединённых вместе, проклеенных и переплетённых — ни убавить, ни прибавить: настоящая книга. В отличие от предыдущего, этот выглядел очень старым: он пах плесенью, а на пожелтевших страницах были рассыпаны созвездия тёмных точек. В глаза бросились несколько заголовков — короткие надписи из нескольких слов между крупными частями текста.

— Кажется, они лежали в разных местах.

— Так и есть, — подтвердила Яся. — Часть тетрадей пряталась в чемодане на чердаке, небольшое количество мы нашли в доме среди книг. Те, что были в чемодане, сохранились лучше.

— Может, они просто новее? Есть ли в них какая-то хронологическая последовательность?

Мяцельская задумалась.

— Наверное, есть, но мне об этом ничего не известно. Чтобы как-то их различать, я называю худшие Старшей Эдой, а те, что поновее, — Младшей.

— Оригинально, — сказал я.

— Налей мне кофе, — Яся взглянула на мужа.

Тот аккуратно наполнил чашку почти до самого края и осторожно передал ей. Мяцельская твёрдой рукой поднесла чашечку к губам, не пролив ни капли, и сделала глоток.

— Ну, что думаешь? — повторила она свой вопрос.

— Я же тебе сказал — согласен.

“Холодные земли”